Что вещи живут своей особой жизнью — кто же сомневается? Часы шагают, хворают, кашляют, печка мыслит, запечатанное письмо подмигивает и рисуется, раздвинутые ножницы кричат, кресло сидит, с точностью копируя старого толстого дядю, книги дышат, ораторствуют, перекликаются на полках... Я помню поразительный случай с моим пенсне...
Рассказ Тэффи (Надежды Александровны Лохвицкой, 1872—1952 гг.) даёт читателю возможность познакомиться с ранним творчеством писательницы, которую по праву называли «изящнейшей жемчужиной русского культурного юмора».
Откровенно говоря, я предпочитаю хворать дома. Конечно, слов нет, в больнице, может быть, светлей и культурней. И калорийность пищи, может быть, у них более предусмотрена. Но, как говорится, дома и солома едома. А в больницу меня привезли с брюшным тифом. Домашние думали этим облегчить мои неимоверные страдания. Но только этим они не достигли цели, поскольку мне попалась какая-то особенная больница, где мне не всё понравилось. Всё-таки только больного привезли, записывают его в книгу, и вдруг он читает на стене плакат: «Выдача трупов от 3-х до 4-х»...
В 1941 году Александр Трифонович Твардовский начал работать над поэмой «Василий Тёркин», которой дал название «Книга про бойца». Первые главы были напечатаны в сентябре 1942 года в газете «Красноармейская правда», в том же году ранний вариант поэмы вышел отдельной книгой. Окончательный вариант был завершён в 1945 году. В статье «Как был написан «Василий Тёркин» Твардовский писал о том, что образ главного героя был придуман в 1939 году для постоянной юмористической рубрики в газете Ленинградского военного округа «На страже Родины». Случайно найденный образ, писал Твардовский, «захватил меня без остатка». Первоначальный юмористический замысел приобрёл формы эпического повествования, поэма стала для автора «моей лирикой, моей публицистикой, песней и поучением, анекдотом и присказкой, разговором по душам и репликой к случаю». В поэме «просто парень сам собой» Василий Тёркин стал главным героем народной войны. Как и всем героям мирового эпоса, ему даровано бессмертие и одновременно — живой оптимизм, делающий его олицетворением народного духа.